Неточные совпадения
Сам Государев посланный
К народу речь держал,
То руганью попробует
И плечи с эполетами
Подымет высоко,
То ласкою попробует
И грудь с
крестами царскими
Во все четыре
стороныПовертывать начнет.
— Да, Бог дает
крест и дает силу нести его. Часто удивляешься, к чему тянется эта жизнь… С той
стороны! — с досадой обратилась она к Вареньке, не так завёртывавшей ей пледом ноги.
Старичок-священник, в камилавке, с блестящими серебром седыми прядями волос, разобранными на две
стороны за ушами, выпростав маленькие старческие руки из-под тяжелой серебряной с золотым
крестом на спине ризы, перебирал что-то у аналоя.
— Это — неизвестно мне. Как видите — по ту
сторону насыпи сухо, песчаная почва, был хвойный лес, а за остатками леса — лазареты «Красного
Креста» и всякое его хозяйство. На реке можно было видеть куски розоватой марли, тампоны и вообще некоторые интимности хирургов, но солдаты опротестовали столь оригинальное засорение реки, воду которой они пьют.
Лицом к солдатам стоял офицер, спина его крест-накрест связана ремнями, размахивая синенькой полоской обнаженной шашки, указывая ею в
сторону Зимнего дворца, он, казалось, собирался перепрыгнуть через солдат, другой офицер, чернобородый, в белых перчатках, стоял лицом к Самгину, раскуривая папиросу, вспыхивали спички, освещая его глаза.
По эту
сторону насыпи пейзаж был более приличен и не так густо засорен людями: речка извивалась по холмистому дерновому полю, поле украшено небольшими группами берез, кое-где возвышаются бронзовые стволы сосен, под густой зеленью их крон — белые палатки, желтые бараки, штабеля каких-то ящиков, покрытые брезентами, всюду красные
кресты, мелькают белые фигуры сестер милосердия, под окнами дощатого домика сидит священник в лиловой рясе — весьма приятное пятно.
Комендант по собственной охоте учил иногда своих солдат; но еще не мог добиться, чтобы все они знали, которая
сторона правая, которая левая, хотя многие из них, дабы в том не ошибиться, перед каждым оборотом клали на себя знамение
креста.
На возвратном пути опять над нами сияла картина ночного неба: с одной
стороны Медведица, с другой — Южный
Крест, далее Канопус, Центавры, наконец, могучий небесный странник Юпитер лили потоки лучей, а за ними, как розово-палевое зарево, сиял блеск Млечного Пути.
Плавание в южном полушарии замедлялось противным зюйд-остовым пассатом; по меридиану уже идти было нельзя: диагональ отводила нас в
сторону, все к Америке. 6-7 узлов был самый большой ход. «Ну вот вам и лето! — говорил дед, красный, весь в поту, одетый в прюнелевые ботинки, но, по обыкновению, застегнутый на все пуговицы. — Вот и акулы, вот и Южный
Крест, вон и «Магеллановы облака» и «Угольные мешки!» Тут уж особенно заметно целыми стаями начали реять над поверхностью воды летучие рыбы.
Потом, после допроса
сторон, как они хотят спрашивать: под присягой или нет, опять, с трудом передвигая ноги, пришел тот же старый священник и опять так же, поправляя золотой
крест на шелковой груди, с таким же спокойствием и уверенностью в том, что он делает вполне полезное и важное дело, привел к присяге свидетелей и эксперта.
Яков с Кузьмой провели утро в слободе, под гостеприимным кровом кабака. Когда они выходили из кабака, то Кузьма принимал чрезвычайно деловое выражение лица, и чем ближе подходил к дому, тем строже и внимательнее смотрел вокруг, нет ли беспорядка какого-нибудь, не валяется ли что-нибудь лишнее, зря, около дома, трогал замок у ворот, цел ли он. А Яков все искал по
сторонам глазами, не покажется ли церковный
крест вдалеке, чтоб помолиться на него.
В западной
стороне, на горе, среди истлевших
крестов и провалившихся могил, стояла давно заброшенная униатская часовня. Это была родная дочь расстилавшегося в долине собственно обывательского города. Некогда в ней собирались, по звону колокола, горожане в чистых, хотя и не роскошных кунтушах, с палками в руках вместо сабель, которыми гремела мелкая шляхта, тоже являвшаяся на зов звонкого униатского колокола из окрестных деревень и хуторов.
На этом гробе, на этом кладбище разбрасывался во все
стороны равноконечный греческий
крест второго храма — храма распростертых рук, жизни, страданий, труда. Колоннада, ведущая к нему, была украшена статуями ветхозаветных лиц. При входе стояли пророки. Они стояли вне храма, указывая путь, по которому им идти не пришлось. Внутри этого храма были вся евангельская история и история апостольских деяний.
— Сначала вы мне скажете о причинах, побудивших короля французского взять
крест, — сказал он, поднимая брови и указывая пальцем на чернильницу, — потом объясните мне общие характеристические черты этого похода, — прибавил он, делая всей кистью движение такое, как будто хотел поймать что-нибудь, — и, наконец, влияние этого похода на европейские государства вообще, — сказал он, ударяя тетрадями по левой
стороне стола, — и на французское королевство в особенности, — заключил он, ударяя по правой
стороне стола и склоняя голову направо.
Отправили часы, Манефа прочла отпуст. Уставщица мать Аркадия середи часовни поставила столик, до самого полу крытый белоснежною полотняною «одеждой» с нашитыми на каждой
стороне осьмиконечными
крестами из алой шелковой ленты. Казначея мать Таифа положила на нем икону Воскресения, воздвизальный
крест, канун [Канун — мед, поставленный на стол при отправлении панихиды.], блюдо с кутьей, другое с крашеными яйцами. Чинно отпели канон за умерших…
И никому-то не хотелось лечь на чужой
стороне, всякой-то про свою родину думал и, умирая, слезно просил товарищей, как умрет, снять у него с
креста ладанку да, разрезавши, посыпать лицо его зашитою там русской землею…
Неподалеку от деревни Деяново, в
стороне от большой дороги, стоят два деревянных
креста, каждый сажени по полторы вышиной. От этих
крестов в глубь леса идет узенькая тропинка. Конного езду тут нет.
Прежде в лесных
сторонах ставили их и на кладбищах; теперь они запрещены.] на ней стоит, а возле четыре высоких
креста…
Через час после обеда собор начался. Середь келарни ставлен был большой стол, крытый красным кумачом. На нем положили служебное евангелие в окладе, с одной
стороны его на покрытом пеленою блюде большой серебряный
крест, с другой — кормчую книгу. Десятка полтора других книг в старинных, почерневших от времени переплетах положены были по разным местам стола.
— Да, — продолжал он, зевая. — Все ничего было, а как только купцы доехали до этого места, косари и давай чистить их косами. Сын, молодец был, выхватил у одного косу и тоже давай чистить… Ну, конечно, те одолели, потому их человек восемь было. Изрезали купцов так, что живого места на теле не осталось; кончили свое дело и стащили с дороги обоих, отца на одну
сторону, а сына на другую. Супротив этого
креста на той
стороне еще другой
крест есть… Цел ли — не знаю… Отсюда не видать.
В двадцати шагах от костра, на границе дороги с полем стоял деревянный могильный
крест, покосившийся в
сторону.
А костер уже потухал. Свет уже не мелькал, а красное пятно сузилось, потускнело… И чем скорее догорал огонь, тем виднее становилась лунная ночь. Теперь уж видно было дорогу во всю ее ширь, тюки, оглобли, жевавших лошадей; на той
стороне ясно вырисовывался другой
крест…
Егорушка, когда еще не горел костер и можно было видеть далеко, заметил, что точно такой же старый покосившийся
крест стоял на другой
стороне большой дороги.
«Щось буде» принимало новые формы… Атмосфера продолжала накаляться. Знакомые дамы и барышни появлялись теперь в черных траурных одеждах. Полиция стала за это преследовать: демонстранток в черных платьях и особенно с эмблемами (сердце, якорь и
крест) хватали в участки, составляли протоколы. С другой
стороны, — светлые платья обливались кислотой, их в костелах резали ножиками… Ксендзы говорили страстные проповеди.
При лунном свете на воротах можно было прочесть: «Грядет час в онь же…» Старцев вошел в калитку, и первое, что он увидел, это белые
кресты и памятники по обе
стороны широкой аллеи и черные тени от них и от тополей; и кругом далеко было видно белое и черное, и сонные деревья склоняли свои ветви над белым.
Желание
креста для ближнего есть желание облегчения и просветления страданий, желание со своей
стороны сделать все, чтобы это страдание было более легким и светлым.
Фаэтон между тем быстро подкатил к бульвару Чистые Пруды, и Егор Егорыч крикнул кучеру: «Поезжай по левой
стороне!», а велев свернуть близ почтамта в переулок и остановиться у небольшой церкви Феодора Стратилата, он предложил Сусанне выйти из экипажа, причем самым почтительнейшим образом высадил ее и попросил следовать за собой внутрь двора, где и находился храм Архангела Гавриила, который действительно своими колоннами, выступами, вазами, стоявшими у подножия верхнего яруса, напоминал скорее башню, чем православную церковь, — на куполе его, впрочем, высился
крест; наружные стены храма были покрыты лепными изображениями с таковыми же лепными надписями на славянском языке: с западной
стороны, например, под щитом, изображающим благовещение, значилось: «Дом мой — дом молитвы»; над дверями храма вокруг спасителева венца виднелось: «Аз есмь путь и истина и живот»; около дверей, ведущих в храм, шли надписи: «Господи, возлюблю благолепие дому твоего и место селения славы твоея».
Все переходили по недоделанному полу в комнату Мари, которая оказалась очень хорошенькой комнатой, довольно большою, с итальянским окном, выходившим на сток двух рек; из него по обе
стороны виднелись и суда, и мачты, и паруса, и плашкотный мост, и наконец противоположный берег, на склоне которого размещался монастырь, окаймленный оградою с стоявшими при ней угловыми башнями, крытыми черепицею, далее за оградой кельи и службы, тоже крытые черепицей, и среди их церкви и колокольни с серебряными главами и
крестами.
Мать Енафа и инок Кирилл положили «начал» перед образами и раскланялись на все четыре
стороны, хотя в избе, кроме больной, оставалась одна Нюрочка. Потом мать Енафа перевернула больную вниз лицом и покрыла шелковою пеленой с нашитым на ней из желтого позумента большим восьмиконечным раскольничьим
крестом.
Губернаторша пошла к
кресту первая, но, не дойдя двух шагов, приостановилась, видимо желая уступить дорогу Варваре Петровне, с своей
стороны подходившей слишком уж прямо и как бы не замечая никого впереди себя.
Стоя на сей горе, видишь на правой
стороне почти всю Москву, сию ужасную громаду домов и церквей, которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо когда светит на нее солнце, когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных
крестах, к небу возносящихся!
Нечего сказать, — находка! — рассудили они, — собрали какую-то комиссию, нагнали со всех
сторон народу, заставили о светопреставлении толковать, да еще и мнений не выражай: предосудительно, вишь!"И кончается обыкновенно затея тем, что"комиссия"глохнет да глохнет, пока не выищется делопроизводитель попредприимчивее, который на все"труды"и"мнения"наложит
крест, а внизу напишет:"пошел!"И готово.
Мать оттолкнули в
сторону, там она в страхе прислонилась к
кресту и, ожидая удара, закрыла глаза.
Но в одном и том же деле две
стороны не могут
крест целовать.
— Пробори меня, царь Саул! — говорил он, отбирая в
сторону висевшие на груди его
кресты, — пробори сюда, в самое сердце! Чем я хуже тех праведных? Пошли и меня в царствие небесное! Аль завидно тебе, что не будешь с нами, царь Саул, царь Ирод, царь кромешный?
На них были белые, изношенные рубахи, а на полотенцах, перекинутых через плечи крест-накрест, висели с одной
стороны мешок для сбирания милостыни, а с другой — изодранный кафтан, скинутый по случаю жары.
«Что ж, чертить или нет?..» «Или пан, или пропал!.. Все равно теперь!» Он торопливо, но внимательно огляделся во все
стороны: кажется, никто не обращает на него особенного внимания. Встав со скамейки и приняв равнодушно-рассеянный вид, нервно-дрожащею рукою резко начертил он на песке
крест и, посвистывая да поглядывая вверх на ветки и прутья, с независимым видом и как ни в чем не бывало, пошел себе вдоль по дорожке.
Скосив на нее черные глаза, Кострома рассказывает про охотника Калинина, седенького старичка с хитрыми глазами, человека дурной славы, знакомого всей слободе. Он недавно помер, но его не зарыли в песке кладбища, а поставили гроб поверх земли, в
стороне от других могил. Гроб — черный, на высоких ножках, крышка его расписана белой краской, — изображены
крест, копье, трость и две кости.
Деревня еще не открылась,
А близко — мелькает огонь.
Старуха
крестом осенилась,
Шарахнулся в
сторону конь...
— Митрополит! — говорили остановившиеся прохожие, снимали шапки и кланялись возку, из окна которого митрополит в черной рясе с широкими рукавами и в белом клобуке с бриллиантовым
крестом благословлял на обе
стороны народ. Oн eхал к Кремлю.
Священник, уже облаченный в зеленую, затканную золотыми
крестами ризу, стоял в
стороне, впереди пятнадцати рабочих, вызвавшихся быть певчими.
Густая серая пыль, местами изборожденная следами прокатившихся по ней колес, сонная и увядшая муравка, окаймляющая немощеные улицы к
стороне воображаемых тротуаров; седые, подгнившие и покосившиеся заборы; замкнутые тяжелыми замками церковные двери; деревянные лавочки, брошенные хозяевами и заставленные двумя крест-накрест положенными досками; все это среди полдневного жара дремлет до такой степени заразительно, что человек, осужденный жить среди такой обстановки, и сам теряет всякую бодрость и тоже томится и дремлет.
Глаза Палтусова обернулись в
сторону яркого красного пятна — церкви «Никола большой
крест», раскинувшейся на целый квартал. Алая краска горела на солнце, белые украшения карнизов, арок, окон, куполов придавали игривость, легкость храму, стоящему у входа в главную улицу, точно затем, чтобы сейчас же всякий иноземец понял, где он, чего ему ждать, чем любоваться!
Кое-где в густых волнах зелени мелькал серый деревянный
крест, тонкие ветки обнимали его со всех
сторон.
Послушавшись совета супруги, Петр в 1709 году устроил себе небольшую гавань для пристанища судов и невдалеке от нее, где теперь Купеческая гавань, построил две светлицы или заезжий дом. По преданию, по другую
сторону светлиц была поставлена царем деревянная церковь Благовещения. Теперь на месте светлиц находятся казармы конно-гренадерского полка, и место, где находилась церковь, обозначено каменной тумбой с
крестом на верхней плите.
Генерал Ренненкампф, конечно, не предпринимал сам разведку, но натолкнулся на неожиданно устроенную засаду, когда со своим штабом, объехав передовые отряды для раздачи людям георгиевских
крестов, несколько отъехал в
сторону.
Последнее совершалось следующим образом: на ветку березы подвешивался березовый венок, и желающая покумиться женщина вешала на шнурке в середину венка снятый с шеи тельник; затем кумящиеся становились по обе
стороны венка и единовременно целовали
крест с двух
сторон, целуясь в то же время друг с другом.
С ним была чернильница и все принадлежности для письма. Из хижины вынесена доска и поставлена на два пня: она служила письменным столом. Послание было наскоро изготовлено, отдано одному из солдат, который казался более надежным, и привязано ему на
крест. Служивые выпровожены с благословением на дорогу к Менцену, дав клятву исполнить сделанное им поручение. С другой
стороны, начальник раскольников, довольный своими замыслами, отправился с братьею, куда счел надежнее.
— Ваше благородие! Господин доктор! — кричал с той
стороны дороги солдат, различивший сквозь пыль мою белую перевязь с красным
крестом. Он махал мне рукою и подзывал к себе.
Он взял несколько в
сторону, и среди зеленой муравы Сабирову бросился в глаза большой почерневший от времени деревянный
крест.